Ветераны на параде

Максим ФРИДМАН, следопыт.
Специально для «Первого экскурсионного бюро»

В этот день традиционно встречаются фронтовики, возлагаются венки к памятникам воинской доблести и гремит праздничный салют. Правда, так было не всегда. С 1945 до 1965 года, при Иосифе Сталине и Никите Хрущеве, это был обычный рабочий день. Теперь же у людей есть возможность почтить память и вспомнить тех, кому мы обязаны жизнью. Ведь это праздник не только радостный, но и печальный, ибо практически каждая семья пострадала в той страшной войне.

В те, уже далекие, времена СССР потерял примерно 27 миллионов человек, в том числе 11300 тысяч человек на фронте, 4-5 миллионов партизан. Много людей погибло на оккупированной территории и в тылу страны. В фашистском плену оказалось около 6 миллионов человек. Материальный ущерб составил 679 миллиардов рублей. Цена Победы могла быть не такой масштабной.

Обороноспособность страны была подорвана социально-экономической политикой, массовыми репрессиями, которые проводились тоталитарным режимом и охватили в том числе военные кадры, а также крупными просчетами в военном строительстве, в определении вероятных сроков начала войны. Виновными в этом были Иосиф Сталин и его ближайшее окружение. «Людей не жалеть» — было главным правилом сталинских маршалов.

Украина понесла наибольшие потери среди всех бывших советских республик. Во время немецкой оккупации на фронтах, по подсчетам историка Мюнхенского Института Истории Дитера Поля, погибло около 5 миллионов жителей нашей страны. Но активные действия НКВД в это время прибавили к этой цифре несколько сотен тысяч. С 1941 до 1946 года население Украины сократилось на 9 миллионов человек — с 41 до 32.

Но при всех чудовищных потерях, люди всего необъятного бывшего Советского Союза почувствовали 9 мая 1945 ни с чем несравнимое неистовство радости от услышанной вести: война окончена, враг побежден!

Первый день мира

Каким же он был — первый день мира в воспоминаниях киевлян-очевидцев? Семен Скляренко, известный украинский писатель, автор исторических романов «Святослав» и «Владимир» так обрисовал ночь Победы в Киеве:

«Только что прозвучало долгожданное сообщение из Москвы, акт о полной капитуляции Германии. И Киев проснулся. По всему городу загремели выстрелы, в небо впились и рассыпались сотнями красочных искр ракеты. На улицах людно. Исчезла, нет уже ночи. День Победы начался. Встретил на Владимирской горке бабушку — Ефросинию Цепур. Она спешит и повторяет:

— Сыночки мои! Дети! Детки!

И целует, целует встречных. У нее в армии три сына и внук.

Идут два офицера. Их встречают девушки, мужчины, дети:

— Товарищи! Товарищи! Поздравляем! Скажите на память ваши фамилии.

Офицеры называют себя. Это сибиряк Толстых и ярославец Кубланов. Их целуют в едином порыве, их фамилии сохранят киевляне. Как же близки в эти минуты люди друг другу. Родные люди!

Город просыпается. Огни горят во всех окнах. Разве можно спать в такую ночь? На балконах крики и песни. Где-то гремит оркестр. Играет радио.

У оперного театра стучат молотки, скрипят пилы — строят трибуну. Сегодня здесь пройдут сотни тысяч киевлян. Трибуна Победы. Где еще вы слышали такие слова?

Я встречаю еще одного чрезвычайного человека. Имя его Кирилл. Он — партизан. Плечи у него широкие, руки, которыми он обнимает всех, исполинской силы. Он целует встречных и приговаривает:

— Вот и дожили! Дожились! Вот это да! Вот это таки да!

И больше ему нечего сказать. А надо ли? Дожились! Победа!»

Из этих строк ясно, насколько желанной для киевлян была весть о победе. С освобождением война для них не закончилась, потому что у каждого на фронте, вдали от родной земли, воевали отцы, сыновья, мужья.

«В эту ночь перед рассветом засвистали соловьи в ботаническом саду, впервые в этом году. Хорошо! Мы выстрадали сегодняшнюю радость. Сейчас четыре часа утра, небо чистое, свежее, ясное, как и настроение в душе. Кричат воробьи на высоких киевских кровлях, а люди с рассвета ходят по Киеву, и улицы города не способны вместить всю радость нашу», — вспоминал очевидец Дмитрий Косарик.

Еще не стихли залпы войны на Западе, а жизнь уже возвращается в мирное русло. Первый футбольный матч на киевском стадионе «Динамо» — черновицкие динамовцы везут из Киева победу над хозяевами со счетом 3:2. Власти призывают граждан «возродить былую красоту и величие Киева» — только жилья до конца года запланировано восстановить 62 тысячи квадратных метров и еще 265 тысяч кв. метров капитально отремонтировать. А еще — завершить строительство подземного коллектора, закончить реконструкцию улицы Крещатик, возобновить работу пассажирского электротранспорта, уличного освещения, развлекательных комплексов киевлян. С большим успехом проходит среди трудящихся подписка на Четвертый государственный военный заем. Всего по Киеву и области трудящиеся подписались на 298.346.000 руб.

В оперном театре идут «Корневильськие колокола» и «Наталка Полтавка», а в театре им. И. Франко — «Ревизор» и «В степях Украины». Киевские кинотеатры крутят «Черевички», «Нашествие», «Поединок», «Девушка спешит на свидание», «Моя любовь» и «Малахов курган».

Пророческими оказались и слова передовицы одной из киевских газет: «9 мая 1945 навсегда войдет в историю человечества, как самый светлый день. 9 мая этого года война закончилась победой справедливой стороны, победой света над тьмой. Этот день будет отмечаться ежегодно, всеми поколениями, как день великого торжества. Грядущее поколение справедливо оценит тот вклад, который сделал наш народ в дело победы над гитлеризмом».

И действительно, грядущие поколения в эти майские дни уже в который раз с ужасом вспоминают ту страшную войну и благодарят, расспрашивая о подробностях войны тех, кто смог, несмотря ни на что, защитить нашу землю...

«На фронте Бог спасал меня»

До войны Александр был обычным сельским парнем. После семилетки работал бригадиром в колхозе «Заря социализма». На фронт он попал в неполных 18 лет, а через 11 месяцев стал Героем Советского Союза. Воевал в составе 67-й гвардейской стрелковой дивизии. За спиной — 44 армейских «календаря», а на груди — более 30 медалей и орденов.

— Александр Дмитриевич, вы помните тот бой, за который получили звание Героя?

— Это было 24 июня 1944 года. Мы прошли почти 30 километров в тыл врага, вышли к берегу реки Западная Двина (Белоруссия). Форсировали водную преграду в районе села Узриччя (Витебская область). Во время боя смертельно ранило моего командира взвода, лейтенанта Александрова. Многие из наших бойцов погибли. Я остался один на один с немцами. Они выскакивали из леса и прижимали меня к реке. Что оставалось делать? Если бы бросился в воду, меня бы расстреляли с берега. К счастью, в это время услышал громкий возглас: «Ура-а!». В атаку пошел наш батальон. Мы захватили вражеский плацдарм. Немцы побежали. А я их из автомата «щелкал».

— И сколько же вы «нащелкали»?

— С полтора десятка. А еще уничтожил два пулеметных расчета. За тот бой мне и вручили звезду Героя, а наш взводный получил это высокое звание посмертно.

— Смерть заглядывала вам в глаза?

— Не раз. Однажды в ночном бою мы заняли белорусское село. Я тогда командовал танково-пулеметным расчетом. Когда враг снова начал наступать, я приказал своим подчиненным занять позицию, а сам решил прикрывать их автоматным огнем. Но силы были неравны. Немцы взяли нас в кольцо. Мне пришлось отступать под градом разрывных пуль. Трескотня была страшная. Я мчался, озираясь в разные стороны: куда бы спрятаться? Вокруг — снопы пуль! Но ни одна из них меня не ранила. На фронте Бог спасал меня по молитвам бабушки Полины Афанасьевны.

— Почему вы так считаете? А может это только счастливая случайность...

— Когда я снял свой маскхалат, он был весь в дырках от пуль. И таких «случайностей» было немало. Например, однажды метрах в пятнадцати от меня разорвался вражеский снаряд. Осколками снесло не только мою шапку, но и целый клок волос (чуть выше лба). Снесло как бритвой! Попади осколки хотя бы на пару миллиметров ниже, и я бы стал на полчерепа короче. Еще один пример: взрывается вражеский снаряд, осколок попадает на мою правую щеку, но дальше не лезет. Санинструктор вытащил его еще горячим. Сослуживцы удивлялись: «Вот это да! Щеблаков — бронированный. Его даже осколки не пробивают». Помню еще один уникальный случай, когда я чудом остался жив. Я тогда был секретарем комсомольской организации, носил при себе списки членов ВЛКСМ: они лежали в деревянной коробке, которую я хранил во внутреннем кармане гимнастерки. Однажды я направился в соседнее село, чтобы выполнить приказ командира. Вдруг слышу: трах-бах! Это стрелял вражеский снайпер. Я отбежал в безопасное место и, осмотрев себя, увидел след пули: она прошила не только коробочку, но и нательную рубашку, а мне — хоть бы что.

Дела послевоенные

— О таких, как вы говорят, что они в рубашке родились. Так, может, бабушка здесь ни при чем?

— Дело в том, что я часто отсылал домой свою гвардейскую получку. А бабушка жертвовала ее на церковные нужды. Когда я вернулся с фронта, она сказала моей маме: «Ты ругала меня за то, что я деньги в церковь отдаю. А Шурик не только живым остался, но даже Героя получил».

— Где вы встретили 9 мая 1945-го?

— В литовском городе Клайпеда. Это — бывший немецкий город Мемель. День Победы я встретил лейтенантом, командиром взвода. Меня хотели направить на военный парад, который проходил в 1945 году на Красной площади. Но я туда не поехал. Потому что у меня обе ноги прострелены разрывными пулями. В Москву пришлось уехать гораздо позже, когда я поступил в военную академию имени Фрунзе. После ее окончания меня направили на остров Сахалин.

— А в Украину вас какими ветрами занесло?

— В 1973 году меня назначили заместителем начальника Киевского суворовского училища (ныне — военный лицей имени Ивана Богуна). Я там прослужил до 1987 года. На моих плечах был весь учебный процесс.

— Фронт вам не снится?

— Снится. И очень часто. Вспоминаю своего взводного, лейтенанта Александрова. Я его прикрывал у реки Западная Двина. Такое забыть невозможно. На фронте погиб и мой друг детства. Мы с ним в одном полку воевали. Он ежедневно нюни распускал: «Ой, Саша, меня убьют». Вот его и убили...

— Суворов утверждал, что война не закончена, пока не похоронен последний солдат. Как вы относитесь к прогнозам относительно четвертой мировой?

— Четвертая мировая война без линии фронта. С винтовками и автоматами уже не будут воевать. Никто не решится на то, чтобы ядерные ракеты и водородные бомбы уничтожили нашу планету. Вспомните мои слова: мол, был такой хромой, который утверждал, что четвертой мировой войны не будет. Ни вам, ни детям вашим воевать уже не придется.

Май 2011.